Из книги Б. Н. Тимофеева “Правильно ли мы говорим” (1961):
Немного о названиях некоторых иноязычных произведний на русской сцене…
…Представьте себе, что вы находитесь в зале драматического театра… На сцене идет бессмертная трагедия Шиллера «Коварство и любовь». Вы слышите вдохновенные шиллеровские слова в русском переводе, в антракте читаете программу на русском языке, но само произведение в программе названо «Кабале унд либе».
Абсурд? Безусловно.
А теперь представьте себе, что вы находитесь в зале оперного театра… На сцене идет опера Бизе «Искатели жемчуга». Вы слышите арии на русском языке, в антракте читаете программу, написанную по-русски, но название оперы «Лэ пешёр дэ пэрль».
Абсурд? Безусловно.
А между тем нечто подобное происходит десятки лет, когда вы смотрите и слушаете оперу Верди «Травиата» или комическую оперу Обера «Фра-Дьяволо»…
Ведь «Травиата» — это совсем не имя героини, а непереведенное на русский язык итальянское слово, означающее «падшая», «сбившаяся с пути», «заблудшая»…
И «Фра-Дьяволо» — не имя героя, не прозвище, а тоже не переведенные на русский язык итальянские слова «Брат дьявола».
И название оперы грузинского композитора Палиашвили «Даиси» — не имя героини, а непереведенное грузинское слово «сумерки».
Приходится удивляться, что некоторые иноязычные произведения попадают на нашу сцену в таком виде, когда на русский язык переведено всё, кроме… названия!
